Кто отлично знаком всем американским солдатам из радиопереговоров

Ответы@edanonun.tk: американец из радиопереговоров

Светлая память солдатам отдавшие за нас свои жизни!!!И огромное спасибо П.Вайгину и всем кто нашли наших Бойцов Героев!!! 8. Нравится Показать. кто отлично знаком всем американским солдатам из радиопереговоров Гомель история золушки брзильский сериaл, Бабаево рапунцель запутанная . Я был знаком с танками, но это не изменило моего внутреннего убеждения настолько, .. солдатами-профессионалами, готовыми к немедленным действиям. .. на всем протяжении в миль, к границе тянулась лишь одна ветка. позиций и отличные условия для корректировки артиллерийского огня.

Буш-старший не добил Саддама в году, и это решил сделать его сын. Но во время первой войны в Персидском заливе нынешний американский президент политикой не занимался и больше интересовался успехами спортсменов родного штата Техас, чем сводками с фронта. Движущие мотивы американских руководителей за пределами Соединенных Штатов мало кто понимает.

Многие считают его недалеким, мало симпатичным и неподходящим на роль президента великой страны. Но точно так же американцы поражались выбору граждан России, которые уже во второй раз проголосовали за Владимира Путина. А ведь в определенном смысле между двумя президентами немало общего. Оба очень спортивные и заботятся о своем здоровье, не курят и не пьют. Мало читают, зато много времени проводят с семьей, заботятся о детях.

Когда Буш нацелился на Белый дом, его дочери заявили, что не хотят, чтобы отец становился президентом. Они с ужасом думали о том, что отныне за каждым их шагом будут следить телевизионные журналисты и агенты секретной службы.

Буш не любит демонстрировать свою личную жизнь. В отличие от Клинтона он не спешит сообщать, кто из друзей его навещает, чем занимается в свободное время. Особенно он оберегает дочерей-близнецов, правильное воспитание которых всегда считал очень важным. Конечно, вся эта дрянь легко просачивается, но родители должны быть цензорами. Мусор в нашем доме не нужен.

У дочек президента были проблемы, из-за того что они приобщились к алкогольным напиткам, раньше чем достигли совершеннолетия. Путин в еще большей степени позаботился о том, чтобы оградить своих детей от всеобщего любопытства.

Его дочерей невозможно увидеть на телеэкране. Путин, не доверяя отечественному образованию, предусмотрительно отдал их в школу при немецком посольстве в Москве.

Немецкие дети были удивлены тем, что русских учеников привозит лимузин с шофером. А потом учителя и вовсе стали приходить к ним домой. Джордж Буш-младший появился на свет 6 июля года, после того как нетерпеливая бабушка велела дать роженице касторовое масло, чтобы ускорить роды. После рождения первенца счастливые родители переехали в город Одесса, где Буш надеялся заработать на нефти.

Они начинали в скромных условиях. У них был один холодильник на несколько квартир, а ванную они делили с соседями. Это были мать и дочь, которые занимались проституцией. В комнатах стояли печи, которые топили дровами. Мыться ходили в баню.

Первые годы вместе с ними жил брат отца, Владимира Спиридоновича, с семьей. Вшестером умещались в одной комнате, помогали друг другу. В году Буши переехали в Мидланд. Вот здесь Буш-старший выгодно вложил деньги и стал миллионером. Они завели пятерых детей. Единственная дочь, Робин, в три года заболела лейкемией и через несколько месяцев умерла.

Путины пережили худшую трагедию. Это была страшная трагедия, и уже в серьезном возрасте Мария Ивановна решилась родить, теперь уже все силы отдав ребенку. Будущий президент Соединенных Штатов был заводилой среди мальчишек и легко приобретал друзей. Буша-младшего находили забавным и веселым. Все знали, что, если он будет, веселье гарантировано. Успехами в школе он не мог похвастаться.

Не откровенничал, в личные дела не допускал и ни с кем особо не дружил. Пока был подростком, родители жаловались: Юному Путину, как он сам вспоминал, хотелось быть лидером: Джордж Буш не любил учиться. Не верил, что ответы на все вопросы можно найти в книгах.

В конце концов девять американских президентов, включая Линкольна и Трумэна, не имели диплома о высшем образовании. Но семейные традиции важнее. Как дед и отец, он отправился в Йельский университет. Он закончил учебу 9 июня года, через три дня после убийства сенатора Роберта Кеннеди, брата Джона Кеннеди. Буш всегда с презрением отзывался о снобизме своих однокашников, считавших себя элитой общества.

Когда его дочь Барбара тоже поступила в Йельский университет, президент согласился выступить перед студентами. Ну, а те, кто не очень успевает… Что ж, они могут, как и я, стать президентом Соединенных Штатов. В зале засмеялись и зааплодировали. Однокашники заметили только одну перемену в Буше. Он отказался от мятых маек и стал лучше одеваться. В остальном Буш остался таким же… А когда-то, получив диплом, Буш вернулся в Хьюстон, решительно не зная, чем заняться.

Он нанялся в сельскохозяйственную компанию, занимавшуюся производством удобрений, что служило поводом для шуток со стороны приятелей. Под давлением родителей Буш поступил еще и в Гарвардскую школу бизнеса, которая дает стране менеджеров высшего класса. Свое презрение к высоколобым гарвардцам он выражал тем, что ходил на занятия в летной куртке, ковбойских сапогах и жевал табак. Владимир Путин, напротив, рано осознал, что без знаний и диплома ничего не добьешься. Школу Путин закончил с большим количеством троек, пятерки он получил только по истории, физкультуре и немецкому языку.

Его заботливый тренер по дзюдо, Аркадий Соломонович Рахлин, сказал своему воспитаннику, что есть гарантированная возможность поступить в высшее техническое училище при одном из ленинградских заводов. В нем заинтересовано спортивное общество, так что хорошего спортсмена примут фактически без экзаменов. Но Путин отказался от соблазнительного предложения и подал документы на юридический факультет Ленинградского университета.

Он хорошо сдал вступительные экзамены, к тому же детям из рабочих семей отдавалось предпочтение. Путин подростком решил стать боксером. Но ему сломали нос, и он перешел на самбо, а потом взялся и за дзюдо. Он стал мастером спорта и в году выиграл чемпионат Ленинграда. На вопрос о том, что есть правильный образ жизни, Джордж Буш отвечает так: В половине седьмого вечера Буш покидает овальный кабинет и перебирается в личные апартаменты. Вечер он проводит с женой. Иногда к ним присоединяются друзья.

Дочери стали взрослыми и живут самостоятельно в университетских городках далеко от родителей. В девять тридцать он ложится, в десять гасит свет. Зато и встает рано. Но поначалу Буш предпочитал более простые удовольствия. Он выпивал, терял над собой контроль и даже попадал в руки полиции. Однажды его задержали за управление машиной в нетрезвом состоянии. В полицейском участке сделали анализ, содержание алкоголя в крови оказалось на грани допустимого.

Он признал себя виновным, заплатил штраф в долларов и на время лишился водительских прав. Эта история всплыла, когда он стал баллотироваться в президенты. Автор книги, ссылаясь на некие анонимные источники, утверждал, что Буша-младшего в году арестовали, потому что у него нашли кокаин.

Но судья уничтожил протокол ареста из уважения к отцу Джорджа. Оба Буша опровергли это утверждение. Зато стало известно, что автор книги, тоже техасец, в году был признан виновным в том, что нанял профессионального убийцу ликвидировать своего начальника попросил подложить ему бомбу в машину.

Его приговорили к одиннадцати годам тюрьмы. Он отсидел пять и в году был помилован. Решили, что таким образом автор книги просто мстил губернатору штата Техас Бушу-младшему. Издательство признало свою ошибку и изъяло книгу из магазинов. Но Буш признал, что в юности пробовал кокаин.

Многие удивлялись, зачем он об этом рассказал. Но Буш рассудил правильно. Если бы правда вскрылась и его обвинили во лжи, его карьере бы пришел конец. Юношеская ошибка простительна, президентское вранье исключено. Он рискнул и выиграл. Путин ведет еще более праведный образ жизни, чем Буш.

Владимир Владимирович только пивом увлекался, когда впервые в жизни попал за границу и работал в Восточной Германии. Он тогда сильно прибавил в весе, но потом согнал лишние килограммы. Президент России делает гимнастику, плавает, ходит пешком. Врачи медицинского центра при управлении делами президента уверяют, что Владимир Владимирович не любит принимать лекарства, даже если у него подскакивает температура.

Больше полагается на такие надежные средства, как баня, чай с медом. Верит в растирания и лечебный массаж. Отцы обоих президентов воевали. Когда в декабре года японцы напали на американскую военно-морскую базу в Перл-Харборе, Джордж Буш-старший пошел добровольцем в морскую авиацию. Десять месяцев он учился летать и стал самым молодым пилотом военно-морского флота. Осенью года его зачислили в ю эскадрилью.

К тому времени Буш считался опытным летчиком. Он с честью вышел из тяжелой переделки, когда после аварии ему пришлось посадить самолет, снаряженный мощными торпедами, прямо на воду. Экипаж сумел надуть спасательный плот, прежде чем самолет пошел ко дну.

Четыре противолодочные торпеды взорвались, когда самолет уже погрузился достаточно глубоко. Он состоял из трех человек: Американские летчики наткнулись на сильный заградительный огонь. Когда Буш спикировал на цель, японские зенитчики его подбили. Буш чудом выпрыгнул из горящей машины над океаном. Остальные члены экипажа погибли. Один пошел ко дну вместе с самолетом. Другой выбрался из кабины, но его парашют не раскрылся. Боевые товарищи позаботились о. Командир эскадрильи капитан третьего ранга Дон Мелвин снизился и показал Бушу, где спасательный плот.

От берега отчалили японские катера в надежде захватить сбитого летчика, но американские самолеты отогнали их огнем. Падая, Буш повредил голову, и ему сбросили аптечку. Часа через два его подобрала американская подводная лодка. Будущий президент летал до конца войны, получил четыре боевых награды и вернулся домой героем. С Барбарой они поженились в январе года. Путин-старший с начала войны служил в спецбатальоне войск НКВД, находившемся на псковском направлении.

Зимой года он был тяжело ранен и контужен. Несколько месяцев он провел в госпитале и получил инвалидность. В ногах у него остались осколки гранаты, ноги ныли в непогоду. Отличие между отцами президентов состоит в том, что Путин-старший прожил тяжкую жизнь. Он работал слесарем тележечно-кузовного цеха на вагоностроительном заводе имени Егорова. И ушел из жизни за три дня до назначения сына главой правительства. Не успел порадоваться… Мать президента, Мария Ивановна, умерла еще раньше.

В семьдесят два года он был еще в такой хорошей форме, что совершил прыжок с парашютом, первый после того как в году он выбросился из своего горящего самолета.

Джордж Буш-младший, внешне очень похожий на отца, тут же заявил: Я хочу сразу предупредить, что не собираюсь выпрыгивать из самолета. Все засмеялись, оценив шутку. Став президентом, он попросил организовать ему полет на военном самолете. Тогда еще существовала обязательная военная служба, и можно было оказаться во Вьетнаме.

Отправляться во Вьетнам, где убивали, он не захотел. Но и избежать военной службы было нельзя, это повредило бы политической карьере отца. Он несколько лет честно осваивал летное дело, стал пилотом и получил звание старшего лейтенанта.

Летал на истребителе F Будущие президенты учились отнюдь не на пятерки. И в первой профессии не добились особых успехов. Владимир Путин ушел из КГБ с невысокой должности в звании подполковника. Джордж Буш в году закончил в Гарварде школу бизнеса, получил ученую степень по деловому администрированию и вернулся в Техас.

Это было хорошее время для нефтяного бизнеса. Из-за арабского эмбарго цены на нефть с по год взлетели в восемь. Каждый пятый житель небольшого городка, где жил Буш, стал миллионером. Но Буш едва не разорился. Его компания оказалась в долгах, и он решил сменить профессию. Летом года освободилось место в конгрессе, и Буш решил попробовать свои силы. Соперник атаковал новичка что за то, Буш-старший участвовал в работе Трехсторонней комиссии, объединявшей видных американцев, европейцев и японцев, которые искали ответы на ключевые проблемы войны и мира.

В России эту комиссию считают тайным мировым правительством, действующим в интересах Америки. Провинциальные американцы, столь же готовые поверить в страшные заговоры, также опасаются этой комиссии, считая ее враждебной Соединенным Штатам. Словом, Буш проиграл эти выборы, но обрел семейное счастье. Отношения с девушками у Буша долго не складывались. В студенческие годы он встречался с Кэтрин Уолфмэн.

Друзьям казалось, что он больше влюблен в нее, чем она в. Когда он баллотировался в конгресс, его познакомили с Лорой Уэлч, библиотекарем из Остина. Спокойная и милая женщина, она всем удовольствиям предпочитала чтение. Когда будущая свекровь, Барбара Буш, спросила Лору, чем она занимается, она так и ответила: Лора поначалу не хотела знакомиться с человеком, которого интересует политика. Буш ходил в джинсах и рубашке с короткими рукавами. Обожал музыку кантри, отвечавшую его внутреннему настрою: Будущий руководитель его администрации Эндрю Кард-младший впервые увидел Буша, гостившего у отца, тогда американского представителя при ООН: Он жевал табак и оправдывался перед матерью за какие-то прегрешения.

Но Лора поняла, что осталось не так уж много свободных мужчин ее возраста. Через полтора месяца они обручились. Еще через полтора месяца, 5 ноября года, обвенчались. После свадьбы Буш остепенился, стал больше времени проводить дома и меньше играть в гольф. Жена отучила его сквернословить. Он изменил отношение к религии. Буш не был алкоголиком, который начинает думать о выпивке с самого утра. Но любил крепко выпить. Он понял, что пьет слишком много и теряет контроль над.

Это сулило массу неприятностей. Президентских жен не любят. Если они незаметны, их считают ничтожествами, серыми личностями, недостойными своих мужей. Если они привлекают внимание, то вызывают раздражение.

Люди уверены, что первые леди слишком вмешиваются в политические дела, дурно влияют на мужей, а иногда не по праву играют ключевую роль в решении кадровых вопросов. Недоброжелательно относящиеся к политикам люди называют их подкаблучниками, утверждают, что они пляшут под дудку своих жен. Обильную пищу для таких сплетен дал предшественник Буша Билл Клинтон. Хилари Клинтон была не просто первой леди, хозяйкой приемов и хранительницей домашнего очага.

У нее насчитывалось больше помощников и советников, чем у вице-президента Ала Гора. После президента она была самым могущественным человеком в Белом доме. Возможно, сама Хилари в глубине души всегда считала, что она была бы лучшим президентом, чем муж. Хилари Клинтон была главным организатором и вдохновителем побед ее мужа.

Возможно, без нее Билл Клинтон не стал бы президентом. У него есть энергия, ум, новые идеи. Но ему не хватает дисциплины, умения держать себя в руках, с одной стороны, и решительности, с. В семье именно Хилари принимала важнейшие и оказавшиеся потом правильными решения. И когда Билл Клинтон терял присутствие духа от неудач или просто падал с ног от усталости, Хилари возвращала его в рабочее состояние и заставляла действовать.

Когда нужно было дописать речь, Клинтон звал жену. Когда у президента возникала проблема, он обращался к Хилари. Хилари стала универсальным ответом на все вопросы.

Тем более что она необычайно эффективный работник. Она врезается в устрашающую кипу бумаг, как нож в масло. По словам охранявших Клинтонов сотрудников секретной службы, у них был не брак, а деловое партнерство. Охранники уверяли, что Клинтоны не спали. Хилари и Билл Клинтоны выходили из вертолета, держась за руки. Но, как только они входили в Белый дом и дверь за ними закрывалась, они начинали кричать друг на друга. В результате Билл бежал звонить Монике Левински, чтобы хотя бы поговорить с ней о сексе… Хилари пишет, что была потрясена историей с Моникой Левински.

Охранники уверяли, что Хилари мужнины развлечения на стороне совершенно не волновали. Американцам не нравились активность и властность Хилари. Они серьезно относятся к институту президентства и не любят, когда президента оттесняют в сторону. Идеальной первой леди считалась жена президента Ричарда Никсона. Что бы Пэт Никсон ни думала на самом деле, на публике она держалась скромно и одобряла все, что делал муж. Жена президента Рональда Рейгана, Нэнси, казалось бы, вовсе не интересовалась политикой.

Но на самом деле оказывала огромное влияние на жизнь страны, потому что по ее слову президент без колебаний назначал и убирал людей. Рейган был без ума от своей жены и во всем к ней прислушивался. После первой атаки произошла небольшая пауза. В этот момент ко мне подошел унтер-офицер, командир автомобильного полувзвода, и спросил, не должен ли он увести все машины?

Я сказал ему, что да, и немедленно. В этот момент из-за дома выехал Т и в упор выстрелил осколочным снарядом. Я успел нырнуть в укрытие, а возле унтер-офицера и еще одного солдата разорвался снаряд. Один погиб на месте, а второго мы, к сожалению, не смогли спасти, он потерял ногу и потом попал в плен.

Я лежал в укрытии под стеной дома, а этот Т стоял буквально в метре от меня и ворочал башней. Затем он проехал немного вперед и развернулся… Танк стоял перед нами в трех или пяти метрах, опустив пушку в направлении нашего укрытия. Мы с артиллерийским наблюдателем смотрели ему прямо в ствол и ждали, когда Т выстрелит. Вероятно, русский подумал, что дом разрушен, и в живых там никого не осталось. Он нас не увидел! Танк проехал дальше, развернулся, встал в укрытие и начал наблюдать. Открылся командирский люк, из него высунулся танкист, и его тут же застрелили… Это все продолжалось считанные минуты, и казалось невероятным.

Я потерял связь с моими взводами, и не знал, что там происходит. А там танки русских также безнаказанно катались по нашим окопам. Солдаты бежали, атаковать танки оказалось нечем. Поэтому я приказал немедленно отступить. Везде стояли танки русских! Я остался один и никому не мог приказать забрать раненого с оторванной ногой. Передо мной, как командиром, встал серьезный вопрос. Я должен был его тащить сам, - но это оказалось абсолютно невозможным. Он был гораздо тяжелее меня, и я не мог его нести.

Наконец, я решил, что он попадает в плен, а я должен спасать роту. В ста метрах от нас виднелся одинокий дом, возле которого я оставил мой служебный автомобиль, в котором лежала моя сумка с личными вещами, фотографиями и прочим. Нужно было как-то ее забрать. Но перед автомобилем стоял русский танк. Я стоял и думал: Но я так и не рискнул, и просто ушел прочь… Наступил вечер. За нашей спиной в деревне взрывались дома и автомобили.

Красные находились под огнем, который я направил на них по рации. Мы ушли из этого ада на ближайшую высоту и закричали: У нас еще оставалось несколько пулеметов, и мы были полны решимости сражаться.

В эту же ночь мы отошли на соседний укрепленный пункт. Сидевшие в нем солдаты с волнением поведали нам, что они в ужасе наблюдали, как нас атакуют танки, но ничем не могли помочь. Мы все увидели, что к русским подошло еще какое-то количество танков. Мы насчитали более ста атак. Наступления русских не последовало! С этого укрепленного пункта, в котором мы укрылись, нам приказали отходить назад в станицу Орловскую. В ней находился центр снабжения всего танкового корпуса. Туда собирались и все саперные роты.

Мы добрались до какого-то промежуточного пункта полностью измученными, переутомленными. Я приказал поставить только один двойной пост, а всем остальным спать, чтобы ни случилось. Это уже был предел… Меня разбудила женщина: Выскакиваю из дома, а вокруг вижу русских солдат. Они нас преследовали ночью! Хорошо, что они еще пока не добрались до места сбора саперных рот.

Я не отдавал никаких приказов, но солдаты уже все проснулись. У Советов, вероятно, не оказалось нормального руководства. Они явно имели численное преимущество, но атаковали вяло и неорганизованно. Тем не менее, ситуация становилась критической. Мы отбивались ружейным огнем и гранатами. Бой длился несколько часов, и уже шел на улицах деревни. В это время старший начальник, который занимался снабжением базы, сообщил командованию, что нас атаковали, и нужно срочно принимать меры.

С помощью танков, которые вышли из ремонта, они организовали контратаку и тремя ротами прорвались в наш населенный пункт. При этом было взято около 20 пленных. Это были русские, которые только что открыли почтовые мешки нашего полка, потому что очень хотели. Чтобы нас настичь, они должны были всю ночь маршировать на этом холоде. Пленные говорили нам, что по дороге у них несколько человек замерзло до смерти. У нас такого никогда не. Мы от удивления только мотали головами. Мы видели такие во время отступления, когда оказались уже перед Ростовом.

Там стояла танковая дивизия Вермахта, и они все были полностью в белом, новом обмундировании. Оно выглядело гораздо лучше, чем наше. Я точно не могу сказать, когда мы получили зимнюю одежду. Это стало для нас серьезной проблемой, как вы знаете. Советская армия зимой была лучше оснащена. Там внутри подрывной капсюль и взрыватель, - а фитиль имеет длину примерно 10 сантиметров. К примеру, вот как мы это делали в Днепропетровске: Затем мину бросали в окна.

Был еще один способ, он считался оптимальным. Иногда мы использовали прилипающие магнитные мины. Но в этом случае вам надо подойти близко к танку, и суметь отойти от него, чтобы не погибнуть от собственного заряда. Считалось, что магнитные мины лучшее оружие против танков. Это не моя мысль, нас так учили! Когда тот танк в деревне стоял передо мной, я подумал, что мог бы его уничтожить ручными гранатами.

Мне надо было бы бросить их по пологой дуге, потому что танк стоял ко мне задом, уязвимой стороной. Если бы граната попала сзади на мотор, танк, вероятно, загорелся бы - существовала такая возможность.

Но я этого не сделал, потому что у меня не имелось ручных гранат, а голова у меня находилась где-то в другом месте! На нее это очень плохо повлияло: Эта кавалерийская дивизия оказалась полностью разбита. В газетах об этом конечно писали, но в школе никакого специального праздника не проводилось. А как вы себе это представляете? Скорее было так, что мы ждали от Советов большого артиллерийского обстрела по этому поводу, нежели готовились к празднику. Был один раз, но по другому поводу.

Мы ожидали серьезного обстрела в день Красной Армии, 23 февраля. Мы его ждали, и он случился. Но оказалось - это салют. Я могу Вам рассказать про Рождество на Кавказе зимой го года. Мы тогда держали фронт где-то возле Орджоникидзе. Неожиданно, под самое Рождество, нас погрузили в поезд и отправили для усиления на другой участок фронта, который находился южнее Ростова. Я со своей ротой и танками отходил в качестве последнего арьергарда. Мы двигались через Дьяково, это был такой населенный пункт на пути нашего отступления.

В это время наши армейские саперы минировали проезд через город. Мы также имели приказ взорвать мосты до того, как к ним подойдет Красная Армия. Моя рота должна была отправить весь автотранспорт в тыл на запад, оставив при себе несколько танков. Несмотря на то, что моторы танков не останавливались ни на секунду, это никоим образом не могло спасти нас от ужасного русского мороза.

Было очень спокойно и тихо в этом маленьком кавказском городишке. Мы прошли через него буквально за пару часов… Как раз в самый канун Рождества, я приказал ротному повару, чтобы каждый солдат в этот вечер получил поджаренную колбаску. Повар очень постарался, и это угощение ему очень неплохо удалось. Сначала к танкам подтянулось наше боевое охранение. А через некоторое время на воздух взлетели все мосты, которые там.

Eberhard Heder - Я помню. Союзники и противники

Мы совершенно спокойно подготовили их к взрыву, а затем подорвали. Наконец мы дождались саперов, забрались на танки и двинулись на запад. Под утро, на этом варварском холоде, мы приехали в разрушенный kolhoz, возле которого стояли большие стога сена.

У нас ничего с собой не было - поэтому сено стало для нас тем единственным, чем мы смогли защититься от этого проклятого холода. Однако, невзирая на трудности, нужно было на какое-то время остановить русских, и я организовал на холме некоторое подобие обороны.

На рассвете утром 25 декабря из населенного пункта, в котором мы взорвали мосты, появилось несколько советских танков. Мы прекрасно видели их с нашей позиции на вершине холма. Двигаться средь бела дня, прямо на высоту, на которой стоят танки противника - несусветная глупость. Так, в первый день Рождества мы подбили все русские танки.

Ни один из них не ушел! Наша рота, не имея от командования дальнейших приказаний, двинулась к опорному пункту, где нас дожидались наш обоз и кухня. Предполагалось, что там уже все готово к нашему прибытию, так как я дал им перед отправкой соответствующий приказ. Нас ожидала свежая почта из дома, сигареты, маркитантская лавка, получаемые каждой ротой раз в месяц 5 или 7 бутылок шнапса. Шнапс по традиции распределял командир роты, но в этот раз я приказал, чтобы эти товары не распределяли до Рождества, а сохранили до нашего приезда.

На второй день Рождества, 26 декабря у нас состоялся прекрасный праздник. Мы очень хорошо разместились на новом месте. Хочу сказать, что нас очень хорошо принимали те люди, жившие на Кавказе - они все были нам очень рады.

Наконец у меня появилась возможность принять ванну, нормально побриться, просмотреть свежую почту. Все мои солдаты тоже смогли помыться и привести себя в порядок. После этого раздали маркитантские товары, и началось настоящее празднование старого доброго Рождества.

Я переходил от одного взвода к другому. Везде меня громко приветствовали, наливали в мою кружку шнапс, а когда праздник закончился, я тут же заснул. Тот день я помню очень хорошо. Это было настоящее Рождество, и ТАК отпраздновать его на войне удалось только один. Я не знаю, почему в тот раз все так хорошо получилось.

Надо сказать, что наши работники кухни были очень находчивы. Но временами и к нам приходила большая нужда. Зимой года снабжение продуктами было плохим. А весной оно стало еще хуже. Вначале го нам как-то выдали фрикадельки. Когда мы их бросали об землю, они подпрыгивали обратно - в общем, мы голодали. Было совсем не так, как на Рождество го года. Обычно мы не хранили хлеб снаружи, там, где он мог замерзнуть, а всегда держали его где-то внутри. Но вполне возможно, что моя порция хлеба, хранившаяся в хлебном мешке, могла замерзнуть.

С собой я всегда носил пистолет, а во время боя брал пистолет-пулемет или карабин - по обстоятельствам. Правда, я должен был руководить, а не стрелять. Командир роты обычно стрелять вообще не. Но когда вокруг меня уже никого не оставалось, то приходилось и пострелять. А такое у меня случалось не раз! Мне довелось стрелять из пистолета-пулемета прямо с броневика. А помнится, в Венгрии я вообще остался один против сорока русских.

Я оказался на совещании недалеко от Бергонта. Представьте себе, в подвале вокзала идет совещание, на нем присутствует командир полка и прочие.

Вдруг начинается артиллерийский обстрел, на площади появляются русские, - и как это у них водится, на здание вокзала нацеливается острие советского наступления. Вокруг тут же разворачивается полный хаос. Связи с моей ротой у меня не.

Я стою один возле горящего танка и пытаюсь понять, как вокруг развиваются события. Мне нужно найти способ установить связь с моей ротой. В этой ситуации мне пришлось стрелять самому. Я расстрелял все патроны к моему пистолету-пулемету, но все-таки смог прорваться к своим и установить связь с одной частью.

А вокзал мы отбили обратно! Сколько в ней было взводов? Ротное отделение - это его командир обычно фельдфебель, но мой был унтер-офицером и плюс три ротных посыльных на мотоциклах БМВ. Взвод состоял из трех отделений. На каждое отделение - один грузовик. Как-то раз под Владикавказом прямо перед позициями пехоты мы ночью установили большое минное поле, на которое утром заехали русские танки и все там остались.

В общем, у нас были мины, ящики с различной взрывчаткой, взрыватели, на каждое отделение по бензопиле, миноискатели, - сколько не помню… Что же еще? Разумеется, обоз и полевая кухня. Еще у каждого взвода был четвертый грузовик с огнеметами. Эти тяжелые емкости с системой зажигания носили на спине. Еще припоминаю грузовик со специальными станками, необходимыми для ремонта, очень ценными и дорогими.

Еще имелся один грузовик, на котором перевозили горючее - бензин в канистрах. Еще один - для оружейника. И наконец, последний - для фельдфебеля и двух механиков, которые ремонтировали автомобили.

Еще в роте были резиновые лодки, из которых можно строить платформу, а на нее установить механизм для забивки свай. Но даже когда я принял батальон, там не было такой техники. А уж когда я принимал роту, то тем. Мы ими не пользовались, и к тому же я в них не разбирался. Такой техникой нелегко управлять. Восьмью три - максимум Еще раз на три, и, получается, по 75 в основных отделениях.

Плюс ротное отделение, плюс шанцевое отделение, полевая кухня и снабжение - итого около ста. Летом на Кавказе, в июле, моя рота в результате понесенных потерь остро нуждалась в пополнении. Мы стояли в тылу и ожидали переформировки. Вот там-то мы и получили рации. Но я не смог их использовать, потому что они не работали. Сегодня, конечно, это не проблема.

Сейчас чуть ли не у каждого солдата есть рация. Но тогда нам привезли бесполезный груз. А вот в артиллерии были очень неплохие рации. И телефон в нашей роте не использовался. У них была радиовышка и хорошая аппаратура. Связь с ротами устанавливалась непосредственно из батальона. По мере надобности батальонное начальство посылало в роту отделение с рацией, и таким образом осуществлялась связь между батальоном и ротой. Но когда я принял батальон, это могло происходить как-то по-иному, потому что на тот момент мы были уже не так хорошо укомплектованы.

Обычно для поддержки пехоты направляли одну роту. Она получала задание сформировать штурмовые группы с огнеметами. Я помню атаку на берегах Терека, которую мы предприняли в конечном пункте нашего наступления на Баку - Грозный. Тогда мой третий взвод стал штурмовой группой.

А повел его лейтенант Хольм, командир этого взвода. Черт возьми, это был самый крайний пункт нашего продвижения! Я сам участвовал в атаке в последний день наступления, и когда он закончился, пришло донесение, что лейтенант Хольм погиб. Возник вопрос с поисками тела — ведь парня надо было похоронить.

Советы отчаянно защищались, вкопали в землю свои танки и полностью контролировали местность. Получилось так, что относительно безопасно в этот батальон с наших позиций можно было пройти только ночью или в тумане.

А у меня к ним появилось какое-то. Утром я туда к ним пошел, и в тумане случайно наткнулся труп в маскировочной куртке, какие носят в Ваффен СС. Это и был мой лейтенант… Еще пару моментов в продолжение рассказанного эпизода. В м вместе с группой немецких туристов я посетил населенный пункт Малгобек. Нас тогда лично встретил и сопровождал сам бургомистр. На автобусе мы поехали по окрестностям и нашли то место, где погиб лейтенант Хольм, и где мой взвод был в бою. Там сейчас стоит памятник, на котором написано, что здесь советские солдаты сражались с фашистами и все такое прочее - в общем, как обычно.

Возле него наш автобус и машина бургомистра остановились, и мы, немцы, смогли там все осмотреть. Когда же все вернулись, бургомистр сказал нам: Нас пригласили в дом культуры. Мы подъехали к нему на машинах и там вместе с хозяевами сидели два или три часа, праздновали, и стали большими друзьями. За столом они рассказывали нам, что от деревни после войны осталась только половина, и ту пришлось отстраивать заново, потому что дома рушились.

Вот такой, спустя много лет, я увидел крайнюю точку нашего наступления… Мои три взвода обычно распределялись командиром батальона для поддержки различных подразделений.

Как-то я пришел проверить один из моих взводов. Они расположились на позиции, только что отбитой у советской пехоты. Враг находился неподалеку, и хотя мы его не видели, он, конечно же, незримо присутствовал. Все это мне совершенно не понравилось - русские окопы, в которых сидел мой взвод, были развернуты в другую сторону. Я немедленно приказал им перестроить хотя бы один окоп, объяснив при этом, что если русские вдруг появятся, то мы не сможем нормально защищаться.

И надо же, произошло именно так, как я сказал: Затем я, с моими посыльными, добрался до соседней высоты, и немедленно приказал идти в контратаку. Мы снова пошли на штурм этой старой позиции. И тут нас накрыла наша же собственная артиллерия!

Связи у меня не было, а наши артиллеристы совершенно не ожидали, что мы немедленно пойдем в контратаку. Слава богу, там был песок, и они стреляли большим калибром. Я с командиром отделения успел спрятаться в окопе. Врага, конечно, мы выбили. Но одного из моих лучших солдат, огнемётчика, ранило в голову осколком артиллерийского снаряда.

Ему разворотило лицо, нос был задран как-то кверху — все выглядело ужасно. Слава богу, он выжил. Я узнал об этом, когда он прислал мне поздравительную открытку.

Вот так нас остановила собственная артиллерия. Проверить снаряжение, огнеметы готовь! Если один из моих взводов подчиняли пехоте для поддержки, то с ним должен был находиться его командир. Обычно связь с ним отсутствовала, поэтому он там командовал самостоятельно. Насколько охотно их использовали? Эти ранцы были очень тяжелые. Поэтому огнемётчики были сильно перегружены. Отнести, установить, зажечь, - да еще и противник рядом! Мое мнение, что это оборудование было непригодным. Сейчас в Бундесвере саперов больше не используют в качестве обычной пехоты.

А вот нас, саперов Вермахта, использовали в виде штурмовых групп, потому что мы умели обращаться с взрывчаткой, могли уничтожить препятствия, пробить коридор, а потом ворваться в окопы с огнеметами и ручными гранатами. Еще один неприятный момент - в огнеметчика очень легко попасть. Поэтому первые выстрелы всегда доставались. Быть огнеметчиком слишком опасно, и я все время думал, что без огнеметов воевать гораздо. В первый раз все прошло относительно хорошо.

А во второй все получилось несколько сложнее. На этом совещании присутствовал командир танковой роты и генерал.

Командир нашего батальона был неплохим парнем. Он объяснял генералу, что мы в любом случае попробуем взять высотуно мы слишком слабы, и наступление снова будет стоить нам определенных потерь, - потерь солдат, нужных в обороне.

Разумеется, мы попробуем атаковать, но после этого обороняться уже будет некому. И командир батальона не стал протестовать, а как ему было положено, щелкнул каблуками и рявкнул: Ночью в темноте вместе с батальоном пехоты мы атаковали русских и достигли высоты.

Нашими соседями справа оказались финны — у них так же не наблюдалось особых проблем. Погибли все командиры рот! Мой друг, командир роты, тоже погиб. Целый батальон был расстрелян, и все были мертвы… Когда мы достигли высоты, а это произошло 15 октября, пошел дождь. Мы сидели на корточках в окопах и с трудом отбивали массированные атаки русских. Время от времени нами проводились контратаки, финны в них были особенно хороши.

В нем было финских добровольца под командой своих собственных офицеров]. После захвата высоты, еще ночью, мы вырыли там окопы: Снова подошли Советы и постоянно атаковали. Мой австрийский пулеметчик господствовал над местностью! Я держал постоянную телефонную связь с командиром батальона, которому меня подчинили.

Он меня все время спрашивал: Поэтому он думал, что Советы прорвались и они уже на высоте. Он снова и снова переспрашивал меня! Я ему заорал в трубку: Из-за этих разговоров я уже начал сомневаться - а не остался ли я один, и вдруг все мои соседи уже ушли? Я добирался до их позиций под обстрелом, прыжками-перебежками, и это оказалось очень не простым занятием.

Eberhard Heder

Их командир, тоже финн, был моим другом. Он так же как и я сидел в окопе на корточках. Подбежав к нему, я лег сверху над его окопом и спросил: Я был очень возбужден, а он - очень спокоен. Мы посидели у него в окопе, выпили водки, он меня проинформировал, что у них все хорошо, они держатся, проблем нет… Мой командир взвода попытался выскочить из окопа и тут же получил пулю в грудь - сквозное пулевое ранение легкого!

Он вскрикнул, упал обратно в окоп и стал докладывать мне, командиру роты, о только что полученном ранении. Представьте себе, совсем маленький окоп, в котором я сижу на корточках, и не один, а вместе с ротным отделением. И тут он падает буквально мне на руки… Разумеется, мы вызвали санитаров. Этот взводный лежал практически у меня на коленях, и я помогал его перевязывать. Раненого погрузили в коляску мотоцикла БМВ моего посыльного. Теперь появилась проблема, как попасть в санчасть?

Получилось так, что дорога в тыл шла через гребень холма, и стоило там кому-либо появиться, по нему тут же стрелял русский танк. Это означало, что мотоцикл нужно остановить где-то на склоне, дождаться выстрела, а затем попытаться проскочить до того как танк снова выстрелит.

Пушка не стреляет как пулемет, и этот интервал можно поймать. Русские поставили нас перед серьезной проблемой, но мы ее решили. Тому посыльному удалось проскочить.

А мы опять сидели в окопах под непрерывным обстрелом. Целый день шел дождь. А по телефону звучала старая песня: Ну как там у вас положение? Хорошо получилось… - Кто командовал у финнов? Немецкие офицеры или финские? В м году в каждой роте был как минимум один финский офицер. А у соседних со мной финнов командиром роты числился немец.

Помню еще одного немца, с которым мы дружили. Он потом погиб, и мне кажется, что его заменили финном. В принципе, среди финнов офицеры встречались довольно часто - в отличие от тех же эстонцев, у которых своих офицеров не имелось.

В году мы вышли к заминированной дороге, которая проходила через минное поле. Его было нетрудно обнаружить, - впрочем, так же как и немецкие минные поля. Мины, по моему опыту службы в Вермахте и Бундесвере, нельзя спрятать. Если закапывать их в землю, всегда остаются следы. Однако как-то раз в степи загорелся большой склад кукурузы, в котором мы прятались. Подходы к нему были заминированы. Один финский офицер наступил на мину, и потерял ногу. Мне пришлось посылать туда взвод разминирования.

Они начали работать, а в это время наш врач занялся раненым финном. Мои весельчаки не преминули сообщить ему, что он находится прямо в середине минного поля.

Врач потом мне рассказывал, что те ощущения ему очень не понравились. Минное поле мы расчистили без проблем. Но на примере нашего врача можно видеть, что мины кроме своего непосредственного предназначения оказывали еще и психологическое воздействие. Они всегда останавливают наступление! Если есть мины, то их сначала надо убрать. Получается, что даже если их видно, они все равно дают тормозящий эффект.

Но если у вас есть время, их всегда можно обезвредить. Помню такой взрыватель, который срабатывал, если мину поднимали. Но это такая длинная история, пока ты такую мину подготовишь… Поэтому получается, что устанавливать таким образом каждую противотанковую мину нецелесообразно.

То есть на практике такие мины-ловушки срабатывали только в единичных случаях. Поначалу обнаруженные мины мы старались подрывать. Для этого у нас были подготовлены граммовые тротиловые шашки, с запалом длиной в 10 сантиметров, которыми мы взрывали каждую мину. Трижды мы так делали, потом нам это показалось слишком трудоемким, и мы это прекратили.

У меня не произошло ни единого случая, чтобы кто-то погиб при разминировании! Хотя как-то раз приключилась одна ужасная история - очень неприятный несчастный случай с минами недалеко от Туапсе. Мы подошли к месту, где дорога поворачивала на Туапсе.

Конечно, для боев в горах нас не готовили, поэтому присутствовал определенный риск. Уже только после войны стало понятным, что если бы мы пошли дальше в горы, то взяли бы Туапсе, и это было бы большим успехом. Но мы остались стоять и не пошли. В связи с этим, я вместе со своей ротой остался между Майкопом и Туапсе в районе Neftenaja. Обычно они передвигались пешком, и это показалось мне странным. Оказалось, они передавали свои позиции нам, танковым гренадерам.

Это уже было странно вдвойне! Их позиция находилась в лесу у Белой Глины. Это в км от Нефтяной! Ближайший населенный пункт находился в 5 километрах, его занимали Советы. Мы тогда были неплохо оснащены: Я организовал круговую оборону позиции с минами и заграждениями.

Мины ставились с растяжками на колючей проволоке. Советским штурмовым группам пройти там было практически невозможно — мы сделали все очень хорошо! В тех местах не существовало дорог. На нашу позицию вела извилистая лесная тропинка, по которой обычный автотранспорт проехать не. Все необходимое нам приходилось заказывать по рации, и только через два дня мы получали снабжение и продукты с помощью легких гусеничных машин из батальона противовоздушной обороны.

Это такие легкие тягачи, которые возили зенитки. Вспоминается один случай, когда по дороге на них напали. Русские устроили засаду в подлеске.

Когда машины проезжали мимо, они закидали их ручными гранатами, потом произошел короткий огневой бой. У меня в резерве имелся один взвод, и как только нам об этом сообщили, то мы немедленно выдвинулись на помощь. Но русские уже исчезли. После этого случая, обычно по ночам, нас стали посещать их разведывательные группы.

Им даже удавалось пройти через колючую проволоку с растяжками. Советские солдаты ночью каким-то образом перерезали растяжки и проходили - мы потом это обнаруживали при контроле. Я даже сейчас не могу сказать, как можно так ловко обезвредить взрыватели.

До сих пор ни как не пойму, как же они ночью находили заряд? Там что-то было не так! В любом случае, такую систему с колючей проволокой на растяжках мы использовали только один или два раза. На этой лесной поляне мы чувствовали себя очень уверенно. Особенно в ее середине, в большом хорошо укрытом блиндаже. Когда начинался артиллерийский обстрел, там мы себя ощущали в полной безопасности.

По ночам я сидел в блиндаже с солдатами, которые не были заняты по службе. Мы пили красное вино и пели. Особенно хорошо пел приезжавший к нам со снабжением голландец из батальона противовоздушной обороны. Он позже стал офицером. Бывало, мы слышали на постах звук выстрела.

Разумеется, все сразу хватали оружие и выскакивали. Так как позиции растянулись на приличное расстояние, мне приходилось кричать: Как-то раз я лично возглавил отделение и пошел в разведку: Он говорил по-русски не свободно, но достаточно. Мы прошли через лес, и вышли на опушку, к деревне.

Там я увидел русских с их лошадями или ослами. Мы спрятались в садовых кустах. Перед нами виднелся опрятный дом с балконом. Возле дома я увидел двух советских солдат, которые чистили оружие. Мне это показалось интересным, и я наблюдал за ними просто любопытства, без какой-либо определенной цели.

Должен сказать, что то, что я тогда делал, не казалось мне чем-то важным. Потом солдаты исчезли, а вместо них появились две девушки, и сели перед домом. Стоял август или сентябрь, пригревало солнце, девушки о чем-то щебетали… Но тут они увидели в кустах нас и закричали!

Я дал команду отходить. Русские подняли тревогу, но мы быстро исчезли. Потом командование решило нас заменить. И вот тогда и произошёл этот ужасный случай с минами. На смену нам пришла свежая рота, полностью укомплектованная. Они шли с ручными гранатами в сумках, а не в обозе, как будто им прямо сейчас идти в ближний бой. Они попытались сходу пройти к нам за периметр, и кто-то задел растяжку. Как минимум двое из них погибли прямо на месте. А я ведь своим специально приказал, ещё до того, как пришла смена: Но случилось то, что случилось… 1 марта закончилось наступление, мы стояли на Донце.

Потом расположились в населенном пункте возле дороги, ведущей на Харьков. Там, вдоль Донца, еще такие живописные холмы… Я получил приказ разведать, не заняты ли эти холмы врагом. Наш командир отделения разведки оказался большим шутником. Он подумал, что если сейчас там и свободно, то потом Советы придут обязательно и прочитают. Хм, очень весело… Ну, хорошо. На следующий день, моя рота уже стояла перед этой высотой.

Пришел генерал Штайнер, и я доложил ему, что у меня есть намерение, поскольку враг здесь отступает, занять эту высоту своей ротой и это для меня не проблема. Штейнер не согласился и приказал: Штайнер уехал, - а я все-таки решил ее занять. К нам присоединился один бодрый военный корреспондент, который хотел видеть, как моя рота занимает эту высоту.

Меня же волновал один вопрос - будут ли на высоте русские? На склоне я остановил колонну и приказал развернуться в боевой порядок, а сам вместе с военным корреспондентом и моим адъютантом просто продолжил маршировать по дороге. Вдруг сверху по нам ударили из пулемета. Мы спрятались в укрытие и движение остановилось. Слава богу, никого не задело. В этот раз я действительно ошибся. Но ведь высоту все-таки можно взять! Но пока я размышлял, как это лучше всего сделать, русские исчезли, и это перестало быть проблемой.

Захват высоты происходил 1 марта, а го я получил Немецкий Крест в золоте. Этот орден вручался при условии пятикратного награждения Железным Крестом 1-й степени. Но на практике так было не. Как-то я решил проверить, сколько раз меня представляли на железный крест. Получалось, что несколько раз за Миус, пару раз за Терек и один раз за калмыцкие степи. В общем, если подумать, то набирается примерно пять. Понимаете, если кто-то три года подряд не вылезает из боев, снова и снова идет в атаку, то этот кто-то его обязательно получит.

На нем была изображена слишком большая свастика. Крест в золоте не особенно любили, он считался не самым красивым орденом.

Сегодня я отношусь к этому ордену с уважением. Если учитывать, что получил я его уже в м, при этом воюя в Ваффен СС, то испытал я предостаточно.

Все эти годы я пробыл на фронте. Домой приезжал только в отпуск. Меня никогда не давали командировок на родину. Что можете рассказать о том периоде? Некоторые подразделения дивизии в этот период принимали участие в незначительных стычках с партизанами] Когда мы в него вошли, то в Гришино обнаружили убитых пленных, среди них оказалось несколько женщин, у которых были отрезаны груди.

Этот отвратительный факт получил международную огласку. Имеется так же допрос лейтенанта Владимира Сорокина, 19 лет, командира зенбатр й гв. Так же известно, что в ходе боев за город пленные захватывались в ощутимом количестве например, одна 9-я гв. Немецкий историк Joachim Hoffmann в книге Stalins Vernichtungskrieg утверждает, что в Гришино с 11 по 18 февраля года, было найдено около убитых военнослужащих Вермахта и союзных ему армий, а также служащих сопровождающих подразделений, включая сестер Красного Креста и связисток вспомогательных служб.

Однако в первичных документах эти цифры пока не найдены] Это сделала группа Попова, которая в феврале прорвала фронт и вышла к железной дороге в районе Красноармейского. Они взяли в плен не только немецких солдат, но и простых служащих, рабочих, медсестер.

Пожалуй, это самое худшее из того, что я видел на войне, не считая котла в Черкассах, когда наших раненых давили танками. Русские танкисты с разгона врезались прямо в колонну, и давили гусеницами беззащитных людей.

У меня до сих пор мурашки по коже от этого ужаса. Нас же отправили в Лозовую, где проводилась полная переформировка. Затем в феврале шло контрнаступление Манштейна, известное и очень успешное, в результате которого взяли Харьков.

Его прекратили по приказу Гитлера, была тогда такая проблема. Тогда же сместили Хауссера. Общеизвестно, Гитлер категорически запретил оставлять Харьков. Хауссер открыто ослушался Гитлера, вывел войска из города, чтобы избежать окружения. За невыполнение приказа Гитлер задержал уже одобренное присвоение Хауссеру знака Дубовых листьев к его Рыцарскому кресту до июля года] Нас перевели из Лозовой на север в сторону Белгорода.

Это должно было стать подготовкой к наступлению под Курском, но нас почему-то отправили обратно. Потом последовало возвращение и наступление на Изюм. Я тогда был наказан и поэтому в этих боях не участвовал. Это, должно быть, был июль… - У вас были только немцы, или же присутствовали еще и иностранцы?

Иностранцы были только в пехотных полках. Примерно с го года у меня появились голландцы, но я не помню сколько человек. К тому же моя первая жена из Голландии. Во-вторых, они очень хорошо знали немецкие команды.

Смешно стало потом, когда у меня появилась эстонская рота. Меня сместили и наказали, и так я оказался у эстонцев. Это произошло незадолго до Курской битвы. У нас появился новый командир, я стал его заместителем. Мы друг друга не понимали. Я бы не хотел особо об этом распространяться. Я немного выпил, и он назвал меня дураком, - просто чтобы сделать себя на моем фоне более важным. На что я ему сказал: Мне еще повезло, что меня наказали в административном порядке, и не отдали под суд!

Этого не произошло, потому что у меня уже был Немецкий Крест. Меня просто отправили командовать эстонской ротой.

Сегодня я думаю, что командовать ими было для меня интересным заданием, но тогда это для меня оказалось непросто. Я не знал, получится ли у меня это вообще, но эстонцы на удивление очень быстро начали меня слушаться. В июле г. Когда я им что-то приказывал, они понимали. Но, несмотря на это, иногда случались нехорошие ситуации. С принятием командования над 2-й ротой эстонского добровольческого батальона СС "Нарва" передо мной была поставлена задача, за которую в нормальных условиях по собственному желанию тогда не взялся бы ни один офицер.

Да и в сегодняшнем НАТО, кстати. Нужно было ввести в тяжелейшие бои иностранных солдат, без какого-либо привыкания и адаптации в мирных условиях. Учиться предстояло на собственном опыте. Но на фронте для теоретических размышлений и даже для какого-либо обучения не было ни времени, ни возможности. Для этого необходима интенсивная практика. Нас же безжалостно бросили в бой, потому что этого требовало положение на фронте.

Справиться с подобной ситуацией можно было лишь только в том случае, если между руководством и подчиненными существовали непоколебимые взаимные доверительные отношения. И между людьми таких различных народов как немцы и эстонцы они действительно возникли и существовали. Это происходило благодаря симпатичной открытой сердечности людей с Балтики, для которой у них часто не было разумных оснований, - и нашим общим анти-большевистким настроениям, которые также сыграли большую роль.

Они часто радовали меня своим пением. Особенно был хорош один из них, дояр по профессии, который мастерски играл на мандолине. Если имелся алкоголь, эстонцы охотно утоляли им жажду. Иногда они неистово качали меня и подбрасывали в воздух, чтобы таким способом выразить мне свое расположение. Пусть это было грубо, но зато вполне искренне.

Командирами взводов, отделений, и радистами были в основном немцы, это было необходимым для поддержания боеспособности роты. Среди них выделялся командир 1-го взвода унтерштурмфюрер Хандо Руус: